Сегодня в гостях “Интервью Эйдж”, Марта Яковлева – ректор Международной Академии Игровой Практической Психологии, практикующий психолог, ex-директор по маркетингу, предприниматель и спикер. И мы поговорим про её уникальный метод психотерапии взрослых через игру, как у детей.
– Марта, здравствуйте. Вы ведете достаточно разностороннюю деятельность в различных сферах. Как вы пришли в психологию, и что вами движет развиваться в этой сфере?
– О психологии я мечтала с детства, моими любимыми играми были: представлять, как я успокаиваю звездного мальчика (герой любимой сказки), фантазировать о разговорах с великими и представлять, как я забралась в голову прохожему и гуляю по городу вместо него. Родители думали, что я поступлю в МГИМО, но у жизни были на меня свои планы, – гуляя летом по березовой роще, мы с подружкой познакомились с парнем, подружка влюбилась в него, а я — в харизму его мамы, которая преподавала в Московском государственном педагогическом университете, куда я и поступила. Спустя год уже работала учителем первого класса, а спустя еще пару лет – школьным психологом.
Дальше жизнь увела в совсем другую сферу – бизнес, где я была директором по маркетингу крупнейшей компании-поставщика игрушек в Россию, но в душе тосковала по психологии и спустя 7 лет вернулась, чтобы уже никогда не расставаться с делом, ради которого родилась.
– И с чего вы начали после возвращения в психологию? Получили вы какой-то бесценный опыт работая в маркетинге, который пригодился вам в развитии уже в вашей настоящей профессии?
– Начала я с получения профильного образования и консультирования мамочек по формированию воспитательного трека маленьких детей (я сама тогда была новенькой мамой). Что касается опыта, мне кажется, в жизни навряд ли происходит что-то, что нас не формирует и нам не пригождается. Опыт работы в маркетинге точно повлиял на меня как на предпринимателя и на человека, который может мыслить масштабно и продвигать в мир новый метод. А на идентичность психолога, конечно, влияет весь его прошлый путь, как говорят коллеги: “мы работаем собой”, и с годами становимся дороже именно благодаря опыту, умноженному на знания.
– Расскажите, когда и как вы пришли к открытию метода игровой декомпозиции, в чем заключается его суть?
– Метод мне приснился. И тут мне стало понятно, почему одним таблицы, концепции, методы, музыкальные произведения и стихи снятся, а другим нет. Чтобы что-то приснилось, мозг должен это долго обрабатывать днем и ночью, накапливать знания, пытаться их систематизировать, не справляться с этим. Тогда сон помогает систематизировать, упростить, разложить все по полочкам. Суть метода очень проста: если все наши психологические проблемы родом из детства, то и решение нужно искать там же, а детское решение – это игра, потому что именно игра является ведущей деятельность в детстве (то есть той деятельностью, через которую проще всего решать все задачи периода). Я взяла этапы детской игры (они описаны Еленой Кравцовой, внучкой Выготского) и соотнести их с суперсилами взрослых людей и с подходами в психотерапии. А дальше – придумала как доиграть детские этапы, чтобы включить необходимые, но по каким-то причинам не включившиеся взрослые навыки и суперспособности.
– Можете привести примеры этапов детских игр, которые можно перенести на взрослых, и какие навыки по вашему опыту чаще всего бывают “не включены” у взрослых?
– О, это очень зависит от детства, да и сам процесс не так линеен. Приведу пример: если у человека плохо развита креативность, воображение, умение нестандартно мыслить, то причина может лежать в возрасте около 1.5-2 лет и периода предметной игры, когда важно, чтобы у ребенка было немного игрушек и чтобы они не определяли сценарий игры. Особенно важны игры предметами-заместителями, например, когда палочка может быть и девочкой, и лопатой, и космической ракетой. Так вот, иногда, когда я работаю с крупными корпорациями и их командами, я предлагаю взять какую-то сложно решаемую корпоративную задачу, а после – обычную шариковую ручку и придумать как можно больше способов ее небанального использования. После этого команда возвращается к своей задаче, и вдруг приходят решения, которые раньше вообще и в воздухе не витали.
Но я не всегда привязываюсь именно к декомпозиции. Можно быть проще и задачи брать линейнее. Через игру классно проживаются страхи, агрессия, тени, блоки в жизненных решениях, раздражение на близких, неприятие ситуации, обиды на близких. И мы можем просто взять это все в игру без необходимости декомпозировать до детства.
Я играла труп уборщицы, чтобы перестать сомневаться в себе, случайно сыграла ректора, а через год открыла академию, моя мама играла свою собаку, которая уходила от рака и только после игры смогла ее отпустить.
Игра – метод очень живой и подходит для очень житейских задач, но при этом их масштаб может быть вселенским.
Недавно я играла свои ночные кошмары, которые мучили меня годами, и вот неделю уже сплю спокойно, а в процессе игры вообще поняла, как мир устроен. Все очень просто и сложно одновременно.
– Вы говорите про игру, например, конкретной роли. А как вообще происходит игра у взрослого, что ему нужно делать, можете рассказать на примере, как вы сыграли ректора?
– Все опять же зависит от этапа игры, к которому мы возвращаемся. В случае с ректором это была сюжетно-ролевая игра онлайн.
Было 25 января, Татьянин день, и мы играли студенческую общагу в Зуме. Во время игры каждый участник берет себе какую-то роль, это может быть, например образ какого-то идеального студента или наоборот – оторвы. Смысл той игры был в том, чтобы вернуть себе студенческое ощущение всемогущества и того, что весь мир у моих ног. Для кого-то вернуть, а для кого-то – впервые ощутить.
Так вот, когда мы играем в Зуме, я даю вводные, помогаю всем найти себе роли, объясняю правила и распределяю людей в сессионные залы, где они перевоплощаются (меняют прическу, надевают очки, например), переименовываются и играют как дети. Придумывают, где они оказались вместе. Например, в Хогвартсе или в секретном космическом институте. Важно не театрализовать, не гримасничать, а именно сдаться роли, притвориться, что я и есть тот, кого задумал играть. На самом деле, это сложнее объяснить, чем сделать на практике. Наше бессознательное помнит и прекрасно знает, как играть. Мы этому не учимся, мы вспоминаем, как это сделать.
И вот одна из групп вернулась ко мне в общий зал, со словами, что они пришли домой к одному из студентов, а я – его папа, ректор. Я подыграла)
Игра часто работает пророчески, потому что мы в игровом пространстве совершаем действие, даем согласие на состояние, которое в обычной жизни может нас напугать. А мозгу все равно – игровое действие или нет. Я сыграла ректора, и стало не страшно открывать академию.
Офлайн игры, конечно, более яркие бывают и эмоциональные, но онлайн сейчас проще собраться, а эффективность отличается не глобально.
– С какими сложностями вы чаще всего сталкиваетесь, когда занимаетесь с группой или отдельно с человеком по вашему методу? И были ли случаи, которые вас приятно поразили?
– Меня приятно поражает сам метод и легкость его использования для самого терапевта. Обычно, если психолог ведет группу, он устает. После игры же наоборот – энергии и сил только больше. Я приглашаю на игры, в том числе в качестве со-ведущих своих именитых коллег, и именно их реакция для меня наилучшая похвала.
Сложность одна – многие люди думают, что они не умеют играть, и мне приходится их разубеждать, говоря о том, что невозможно не уметь играть, если вы были ребенком. Как я уже говорила, у нас нет задачи научиться, у нас есть задача вспомнить себя играющим, а значит, живым.
Как говорил психолог и исследователь игры Брайан Саттон-Смит: «Противоположность игры – не работа, а депрессия».
– Марта, если бы вы могли вернуть взрослому человеку три качества, которые обычно есть у детей, какие бы это были?
– Какой роскошный вопрос. Первое – это незнание и нормальность неопределенности. Через них в жизнь может входить чудо.
Второе – это фразы “а, давай”, “ух ты”, “вау”, “вот это да” – попробуйте их сказать на расслабленном выдохе после глубокого вдоха, с интересом и улыбкой – сами почувствуете, что появляется.
И третье – это жизнь и выборы из интереса с сохранением благородства и внутреннего знания, что такое хорошо, а что – плохо. У нас у всех это есть, но с возрастом мы позволяем уму делать выборы за нас.
– Благодарим, вас за интервью! С нами была Марта Яковлева. Успехов, вам в развитии, и новых полезных открытий!
Автор: Владимир Михайлов
