Беседу ведет кандидат искусствоведения, член Союза художников России Лев Коган.
Введение: художник и его город
— Юрий Игоревич, вы всю жизнь живете и работаете в Великом Новгороде. Почему? Ведь многие художники стремятся в столицы.
— Новгород для России — как Рим для Италии: вечный город. Это моя родина. Я родился на подворье Антониева монастыря, меня младенцем принесли в келью Южного монастырского корпуса, где жили мои родители, дед и бабушка. Новгородские пейзажи с его древними церквями — неиссякаемый источник вдохновения. Я пишу их с 13 лет и по сей день нахожу в них новые краски. Зачем ехать куда-то, если за окном такая благодать?
— Но однажды вы все же нарушили это «табу»?
— Да. Бывая в других городах России, Белоруссии, Германии, Дании, Англии, мне даже в голову не приходило писать местные красоты. Только в 2018 году нарушилось табу при виде мест, связанных с Пушкиным. Пушкинские горы стали моей второй любовью. За шесть пленэрных сезонов я написал более шестидесяти работ. В апреле 2025 года в музее Пушкинских гор открылась моя персональная выставка.
Развитие: как устроено искусство Ерышева
— Ваше творчество часто называют «поэтическим реализмом», но вы с этим не согласны. Как бы вы сами определили свой стиль?
— «Поэтический реализм» — это что-то грустное, сумеречное, наполненное иносказаниями. В моих же работах нет никакого скрытого смысла. В них отражен реальный мир в красках моего духовного разума. Я бы назвал свой стиль «духовно-разумный реализм».
— А кто из художников вам близок? Кто вас вдохновляет?
— Рембрандт, Веласкес, Эль Греко, Ван дер Гус, Ван дер Вейден. Из русских — Коровин, Валентин Серов, Фешин, Врубель, Лентулов, Кончаловский, Кандинский, Любовь Попова. Эти художники превратили для меня искусство в сплав интуиции и одержимости. От них я научился смелости разрушать каноны, чтобы найти свою цветовую и смысловую гармонию. Мне не важны течения, мне важна крепкая живопись — настоящая, не халтурная палитра, цветовая гармония и грамотная профессиональная композиция. Без провалов и белых пятен.
— Юрий, как вообще вы понимаете задачи искусства?
— Искусство — продукт homo sapiens. Без него телесное существование человека возможно, но духовное развитие проблематично. Задачи искусства многомерны. Восприятие очень субъективно: кого-то искусство восхищает, кого-то учит, кого-то провоцирует, а у кого-то может и душу исцелить.
— А сам творческий процесс для вас — радость, труд или что-то третье?
— Творчество — это река, которая меняет течение в зависимости от порыва души. Его нельзя заключить в одно определение. Это путь через болота к мерцающим звездам. Он одновременно:
— молитва (когда кисть касается холста);
— бой (когда стираешь пятнадцатый вариант харизматичного лица);
— игра (когда случайная клякса становится долгожданным пятном в сложной композиции).
Я бы повторил кем-то сказанные слова: творчество рождается там, где радость и боль переплелись корнями, как древние дубы у церкви Спаса на Нередице.
Кульминация: о смысле, критике и главном
— Создавая картины, вы проговариваете себе: «это работа о том, а эта — о сем»? Или процесс чужд вербальных задач?
— Это диалог между словом и молчанием. Идеи рождаются на границе мысли и интуиции. Иногда я начинаю с четкой концепции, как летописец с пером, а иногда погружаюсь в хаос красок, как в воды Волхова, не зная, что вынесу на берег.
— Сталкиваетесь ли вы с критикой в духе «правильности» и «неправильности» ваших картин?
— Реакции на мои работы — это живая притча о том, как Новгород смотрит в зеркало искусства. Люди ценят не точность изображаемого объекта, а озарение узнавания. Восторг вызывает, когда обыденное в жизни становится на полотне возвышенным. Реакции почти всегда положительные, иногда — со слезами на глазах. Искусство здесь не украшение, а место встречи с самими собой.
— А что сейчас самое сложное в жизни художника?
— Балансировать между вечным и сиюминутным. Творчество — не соревнование, а исповедь. Искусство выживает вопреки — как трава, пробивающаяся сквозь плиты у кремлевской стены.
— Что дает вам силы сохранять радостное мироощущение?
— Силы черпаю из диалога с тем, что меня окружает. А еще — неугасающая потребность на физическом уровне заниматься живописью. Ежедневный труд у мольберта приносит радостные ощущения бытия. Главное — помнить, зачем начал: не чтобы изменить мир, а чтобы не дать миру изменить себя. Как писал один новгородец на бересте в XII веке: «Пусть червь съест эту грамоту, но слово мое не умрет».
Вывод: искусство как дыхание
— Сколько времени в день у вас занимает творческий процесс?
— Это не линейное времяпрепровождение, а дыхание — то ускоряется, то замедляется. Формально — 6 утренних часов в день, с 10 до 16–17, без выходных. Но реально — круглосуточно. Даже когда сплю, краски смешиваются в подсознании. Искусство — это не часы на стене, а песок в руках: если пытаешься удержать — убегает; если отпустишь — становится вечностью.
— И последний вопрос. Какой день для вас идеальный?
— Тот, когда работа состоялась.
Автор: Лев Коган
